Сам замок Гарри не посещал. Когда он видел Хагрида, он расспрашивал его обо всем. Некоторые вопросы он задавал осторожно и получал на них такие же осторожные ответы. Хагрид искренне не понимал его и советовал пойти в Хогвартс самому. Гарри и сам не мог объяснить своих колебаний. Следует начать с того, что он не отправлял и не получал еще ни одного письма или хотя бы записки, даже на день рождения. В глубине души он этого и не ждал, но все равно впал в уныние на несколько дней. Рону это казалось слишком само собой разумеющимся, чтобы из‑за этого переживать, но именно это Гарри больше всего и раздражало. Он постоянно испытующе смотрел на замок, но не находил ни малейшего признака того, что его там ждут. В Хогсмиде мастера зелий уже давно не видели. Рон и Гермиона считали, что это всего лишь одна из тех вещей, которые надо просто пережить, и все, и Гарри не мог с ними не согласиться, но позиция Джинни выводила его из равновесия. Она прекрасно осознавала, кому она должна быть благодарна за свою спасенную жизнь и, хотя так и не выразила эту благодарность открыто, не могла рассуждать так же категорично, как Рон и Гермиона. С ней Гарри больше всего говорил на эту тему и рассказывал ей куда больше и подробней, чем своим друзьям, и спрашивал совета. Она слушала всегда очень внимательно, но оставалась неуверенной.

— Гарри, это ведь так сложно, — говорила она. — Я с самого начала подозревала, что он — очень сложный человек, но настолько… на твоем месте я бы чувствовала такую же неопределенность. И все‑таки я считаю, что тебе не следует навязываться, это может привести к неприятным последствиям.

— Это я понимаю Джинни, но, может, мне подождать до конца света?

— Я не знаю, Гарри, правда, я вижу только, что ты не можешь сейчас это преодолеть. Я тебе только одно могу сказать: думай об этом немного и побольше — о чем‑нибудь другом, и все получится как надо.