Еще не отвыкнув от звука сирен воздушной тревоги я с ужасом сорвалась с постели, запутавшись в одеяле, чуть ни обрушилась с кривоватой скрипучей лестницы и успела заметить в узкое окошко со всех ног улепетывающего в сторону болот незнакомца в странной темной хламиде, то и дело спотыкающегося и проваливающегося в грязную жижу. Не имея в этом сумасшедшем доме такой роскоши, как сигнализация, я долго не могла понять, что за кошмарный звук мог до такой степени напугать этого человека и заставить меня подскочить с кровати. Полиция, вызванная только через три часа из-за очередного выпендрежа моего телефона, не проявила, с моей точки зрения, должной бдительности.

"А вам не приснился этот человек, мэм?" - откровенно малолетний сержант лениво возил карандашом по желтоватому блокноту. На его цыплячьей шее устало дергался кадык – видимо, свидетельство долгого ночного дежурства. – "Может быть накануне вы… э-э-э…"

Я возмутилась. Слухи об излишествах, которым подвержены знаменитости, в моем отношении были явно преувеличены. Выпивала я исключительно в меру, да и то только на вечеринках, что же касается "золотой пыли", которая вошла в моду на богемных тусовках еще до войны, то даже если я и была подвержена этой глупости, разжижающей мозги, то у меня просто не хватило бы денег на поддержание этого пристрастия. Именно поэтому эта пакость была по карману исключительно богатым самоубийцам, которые не стремились задерживаться на этом свете.

"Нет. Я видела его в окно так же ясно, как сейчас вижу вас", - сухо сказала я. – "Лучше объясните, что за воющую дрянь он мне подсунул?"

"М-м-м… думаю, ничего такого не было, мэм. Здешние болота иногда издают такие странные звуки. А вы слышали, как кричит выпь?"

Нет, как кричит выпь, я не слышала.

"Местные жители говорят, что крик выпи напоминает вопли истязаемого человека", - полицейский мальчоночка выкатил голубые глазки, точно стараясь меня напугать. – "Да и вообще место это нехорошее. Болота эти странные. Не люблю я сюда ездить даже по работе".