"Чем же наши места так плохи?" – раздраженно прорычала я. – "Отсутствием должного контроля над порядком, что ли?"

Юный сержант искоса посмотрел на меня. Рука, строчившая в блокноте, остановилась.

"Да разное поговаривают", – нехотя проговорил он, осматривая недра моей кухни. До нее у меня еще не дошли руки, поэтому у старых шкафов все так же неаккуратно болтались дверцы, под потолком висели связки полуистлевших растений, в многочисленных банках и бутылках плескались разные мерзкие на вид жидкости, а за древним холодильником, служащим мне теперь в качестве шкафа, сплел паутину здоровенный паук, по размеру напоминающий тарантула. Я не боюсь пауков, но величина этого экземпляра вызывала во мне невольное уважение и осторожность в обращении с дверцей холодильника.

"Говорят, что в этом доме когда-то умер кто-то. Не своей смертью умер", - передернув плечами (видимо, заметив паука) пробормотал сержант. – "Мужчина или женщина - не знает никто. Здесь всегда жили странные люди. Их и в деревне мало видели. Старики в Хитмарше рассказывали, что прежний хозяин и его жена редко в деревне появлялись. И почти никуда не ездили".

"Откуда вы знаете?"

"Здесь только одна дорога", - пояснил белесый сержант. – "Дальше только болота. Старики говорили, помнится, что хозяева часто проезжали на машине мимо деревни".

"Ну и что?"

"Несколько раз подряд. В одну сторону. А обратно не возвращались".

"А больше деревенские кумушки ничего здесь не видели?" – не смогла я сдержать раздражение. – "Может быть, бывшие хозяева этого дома прилетали обратно на метлах? Или вызывали грозу по выходным? Или травили невинных коровок какой-нибудь местной тетушки Марты? Или приносили в подвалах человеческие жертвы в день солнцестояния?"

"Ну, об этом вам лучше знать", - юный полицейский захлопнул блокнот. – "Вы свои подвалы лучше знаете. Но если вам понадобится помощь, вот", – он покопался в кармане и вытащил белый квадратик, - "моя визитка. Позвоните, если что еще странное заметите".