Или даже – я принюхалась – мед. Странно. В эту комнату я раньше заглядывала только мельком, и делать ее своей спальней не собиралась, слишком уж далеко она была от гостиной и столовой. Теперь же при свете дня, наблюдая за солнечным лучом, задорно выглядывающим из-за голубоватых штор, эта комната показалась мне совсем иной: более дружелюбной и уютной. Я огляделась и принялась за работу.

Через два часа я уже перевернула здесь все вверх дном. Комната была совершенно удивительной и набитой самыми невероятными вещами. Ковер в раскатанном виде оказался нежного бежевого-голубого цвета со странными узорами в виде небольших крестиков по всему периметру плетения. На ощупь ковер был мягким и удивительно приятным, мне даже показалось, что когда я поглаживаю теплый ворс, он слегка вибрирует в руках от удовольствия, точно кошка, которую чешут за ушами. Под большим, почерневшим зеркалом, которое больше ничего не хотело отражать, прятались под столиком две большие парные китайские вазы, обмотанные холстом. Я не слишком хорошо разбиралась в этом виде искусства, но даже мне было понятно, что это старинные и очень дорогие вещи. Когда я рассматривала одну из них, на пол выпал немаленький пузырек с липким зеленоватым налетом вокруг пробки и полусоскобленной этикеткой. Я смогла прочитать только "Визу…с А…лис", и дальше мелким шрифтом неразборчиво. От бутылька отчетливо пахло валерьянкой. От темного зеркала, как мне показалось, исходил такой же запах. На второй вазе виднелась полустертая золотая надпись иероглифами, будто вазы были чьим-то подарком хозяину. Под столиком обнаружилась большая позеленевшая от времени металлическая шкатулка – пустая, и со следами странных потеков на крышке. Под кроватью скрывался старый пушистый женский тапочек в виде фиолетовой собачки – очень разношенный. По всему видать, кем бы ни были таинственные хозяева этого дома, они не слишком страдали от денежного изобилия.