– Это было не сгибание ложек.

– Что тогда это было?

Петуния прикусила губу.

– Так просто не рассказать. Ты подумаешь, что я… – она сглотнула. – Послушай, Майкл, я не всегда была… такой. Лили изменила мою внешность. Потому что я… я умоляла её. Долгие годы я умоляла. Всё детство я плохо к ней относилась, потому что она была красивее меня, а потом у неё проявился магический дар. Можешь представить, как я себя чувствовала? Я годами умоляла её сделать меня красивой. Пусть у меня не будет магии, но будет хотя бы красота.

В глазах Петунии стояли слёзы:

– Лили отказывала мне по разным нелепым причинам, отговаривалась наступлением конца света или запретами кентавра. Я возненавидела её за это. В колледже я была одинока, никто не общался со мной, кроме толстяка Вернона Дурсля. Он говорил, что хочет детей, и чтобы его первенца звали Дадли. Я тогда подумала: «Какие же родители назовут своего ребёнка Дадли Дурсль?». Картина всей будущей жизни, встававшая перед глазами, была невыносима. Я написала сестре, что, если она мне не поможет, то я…

Петуния запнулась и тихо продолжила:

– В конце концов она сдалась. Она говорила, что это опасно, но мне было наплевать. Я выпила зелье и серьёзно болела две недели. Зато потом моя кожа стала чистой, фигура похорошела и… Я стала красивой, люди начали по-другому относиться ко мне, – её голос сорвался, – моя ненависть к сестре прошла. А потом Лили умерла. И в этом тоже была замешана магия.

– Дорогая, – нежно ответил Майкл, – ты заболела, набрала правильный вес, пока лежала в кровати, твоя кожа стала лучше сама по себе. Или болезнь заставила тебя изменить диету.

– Она была ведьмой, – настаивала Петуния. – Я видела, как она творила чудеса.

– Петуния, – в голосе Майкла появилось раздражение, – ты же знаешь, что это не может быть правдой. Мне точно нужно объяснять почему?

Петуния всплеснула руками. Она почти плакала.

– Милый, я всегда проигрываю тебе в споре, пожалуйста, поверь мне сейчас…