
— И чего ради всё это держать? По этому хламью давно помойка плачет, а я ещё должен здесь порядок навести, – возмущался Гарри вслух, благо его никто не слышал. Он побродил по чердаку, оставляя следы на слое пыли, пнул кресло–качалку, чихнул на инвалидный трельяж без половины зеркал и заинтересовался коробками. В них и правда были какие‑то древние женские журналы по кройке и шитью и по кулинарии. А вот в самой нижней коробке… в ней лежал тонкий фотоальбом в полу–истлевшем бархатном переплёте уже неопределяемого цвета.
Ага, наверное, это Миссис Фигг и её сёстры в молодости! Ну–ну, сейчас посмотрим.
Но, как это ни странно, Миссис Фигг на фотографиях не было – её Гарри и в младенчестве узнал бы по водянистым рыбьим глазам, по жиденьким волосёнкам мышиного цвета и по бородавке на носу, из которой торчали три волосины. Если бы Гарри не был уверен в том, что она – сквиб, он бы принял её за стопроцентную ведьму – очень уж у неё внешность была соответствующая – настоящая карга, хотя в сущности она была неплохой и доброй тёткой, разве что склочной.
С фотографий на него смотрели разные люди: молодые, пожилые, совсем дети, стоящие и сидящие группами и по одиночке. Снимки были старые, многие пожелтели от времени или пошли пятнами. Гарри уже собирался захлопнуть заплесневелый фотоальбом, не обнаружив в нём ничего интересного, как вдруг последняя фотография привлекла его внимание.
