— МакГонагалл написала прошение об отставке, как только узнала о пророчестве, — пояснил Кингсли.

— Час от часу не легче… О каком еще пророчестве? Почему я о нем ничего не слышал? — спросил Гарри.

— Отвечаю по порядку, — сказал Кингсли, — пророчество произнесла Сивилла Трелони…

— Опять эта старая щипаная курица! — ругнулся Гарри.

— Щипаная она или нет, значения не имеет, но пророчество она произнесла, и как только я с ним ознакомился, приказал наложить на него высший гриф секретности. К сожалению, получилось так, что о нём успели узнать те, кто узнать были не должны.

— Я уже ничего не понимаю! — схватился за голову Гарри, — может, кто-нибудь расскажет всё по порядку, или я сойду с ума, даже не вступив в новую должность?

— Кингсли, давай, я расскажу, — предложила Гермиона, — всё-таки за семь лет в Хогвартсе я привыкла объяснять домашние задания своему будущему мужу-лоботрясу и вот этому герою.

Министр кивнул головой и замолк, окутавшись сигарным дымом.

— Началось всё с того, что Трелони произнесла пророчество. Ну, ты, Гарри, помнишь, как это у нее выходит: закаченные глаза, потусторонний голос и всё такое. Вот и в тот раз всё было точно так же. Но беда в том, что пророческий дар на нее снизошел во время урока. Дети, ясное дело, перепугались, а Трелони после пророческого транса никогда не помнит, что она вещала. У кого-то из ребят хватило смелости сбегать за директором, и Минерва сразу поняла, что к чему. В общем, опросили детей, никто от начала до конца пророчество не запомнил, но из отдельных фрагментов удалось собрать вот что. Гермиона достала из сумочки свиток пергамента и прочитала:

«Грядет время, когда сокрытое ушедшим станет доступно пришедшему.

Грядет час, когда Мир Живых приблизится к Миру Мёртвых, и тогда пришедший сможет овладеть сокрытым.