Но как только пришедший наложит руки на сокрытое, мир рухнет отныне и вовеки.

И первым рухнет Хогвартс, а за ним и все сущее».

— Н-да… — протянул Гарри, чтобы прервать мрачную паузу, наступившую после того, как Гермиона закончила чтение. — Ясно, что ничего не ясно. Хорошее такое пророчество, добротное.

— Это еще не все плохие новости, — сказала Гермиона, сворачивая свиток. — На уроке прорицаний был Скорпиус Малфой, сын Драко, и после урока он сразу же послал отцу сову.

— То есть Драко и его прихвостни знают о пророчестве? — подобрался Гарри, — это плохо…

— Хуже некуда, — прогудел Кингсли Бруствер, — поэтому-то мы и приехали к тебе. Никто, кроме тебя, не справится. Похоже, старые враги возвращаются, Гарри.

— Но… Я же не смогу один! — воскликнул Гарри, — мы, трое, всегда были одной командой, и потом, нам помогали!

— Так ты согласен? — прищурился министр.

— Я… ну… — замялся пойманный врасплох Гарри. Он вдруг вспомнил недавний разговор с Джинни и со страхом взглянул ей в лицо.

Джинни задумалась. Гарри увидел, что она побледнела, потом твёрдо взглянула на мужа и медленно прикрыла глаза.

— Я согласен! — твердо сказал Гарри.

— Вот и отлично! — облегченно ответил министр. — А один ты не будешь. С тобой в Хогвартс поедет Гермиона, она будет деканом Гриффиндора и профессором трансфигурации. Ну и другими учителями тоже поможем, кое с кем познакомишься уже на месте. И еще помни: если раньше министерство магии тебе только мешало, то теперь все мы на твоей стороне и сделаем всё, чтобы помочь.

— Подожди, Кингсли, я забыл спросить кое-что ещё: а почему МакГонагалл уходит?

— Ну, видишь ли, Гарри, она сказала, что решение этой задачи ей уже не по плечу. Возраст есть возраст, да и при последнем штурме Хогвартса ей крепко досталось, я вообще удивляюсь, как она смогла оправиться после таких магических травм…

— Понятно… Гермиона, а где Рон, почему он не пришёл? — спросил Гарри.