— Да попался один очень уж шустрый пожиратель смерти. Это след от его заклятия. Хорошо хоть я успел голову повернуть, а то бы сейчас ходил, как Грозный Глаз… Пробовал я от шрама избавиться, но в клинике Святого Мунго только разводят руками, а магловской медицины я, признаться, боюсь. Пусть уж так остается, я привык.

— А что стало с тем пожирателем смерти? — спросила Гермиона.

— Я его убил. И еще многих других, — жёстко ответил Гарри. — Это была война. Причем война без правил, мы должны были в ней победить, и мы победили.

— Профессор, — серьезно сказал Гарри, — прежде чем мы уйдём, я должен открыть вам тайну, которая гнетёт меня вот уже двадцать лет. Сейчас самое время.

— Да? — удивилась МакГонагалл, — и что же это за тайна?

— Видите ли, профессор, я должен признаться… Должен сказать… В общем, Фред, Джордж, Рон и я долго мечтали намазать вашу кафедру в кабинете трансфигурации валерьянкой и посмотреть, что будет. Вот! Гермиона ни при чём! — выпалил одним духом Гарри.

МакГонагалл с удивлением посмотрела на Гарри, потом трясущейся рукой поставила чашку на блюдце, сняла очки и неожиданно расхохоталась.

— Да, — сказала она, вытирая глаза, — всё-таки я вас недооценивала… Ну, ладно. Гарри, ты будешь жить здесь, личные покои директора вон за той дверью. Твои вещи уже там, я проверила, а комнаты Гермионы в крыле преподавателей, пойдем, Гермиона, я тебе сейчас их покажу.

— Постойте, профессор, — неожиданно сказал Гарри, — а можно еще спросить?

— Да? — приподняла левую бровь МакГонагалл.