— Но, может быть, вы сможете пояснить хотя бы отдельные части пророчества? Кто эти «ушедший» и «пришедший», как вы думаете?

— Ну… не знаю… Возможно, «ушедший» — это профессор МакГонагалл, а «пришедший» — это вы, мой мальчик?

— То есть МакГонагалл что-то от меня спрятала, а я должен найти? Нет, профессор, что-то не то. С тем же успехом мы можем предположить, что Филч что-то спрятал, а Наземникус Флетчер должен найти.

— Наземникус Флетчер? — переспросила Трелони, — это новый завхоз? Такой несимпатичный, толстый, пропахший табаком? Нет, — засмеялась она, — про таких, как Флетчер, пророчеств не бывает.

— Хорошо, — сказал Гарри, ничего особо и не ожидавший от разговора с гадалкой. — Тогда не могли бы вы, используя другие ваши методы… — Гарри обвел рукой класс, — хотя бы уточнить смысл пророчества?

— Нет, мой мальчик, — сказала Трелони, — это невозможно. К сожалению, вы плохо усвоили материал моих уроков. Пророчество нельзя перевести или объяснить. Его можно только истолковать! Между этими понятиями — огромная разница, но, боюсь, вам…

— Нет, так нет, сдаюсь! — поднял руки Гарри, и уже понимаясь, чтобы уйти, по какому-то наитию задал последний вопрос:

— Профессор, а вы не знаете, когда Мир Живых сближается с Миром Мёртвых?

— Конечно, знаю, мой мальчик, — спокойно ответила Трелони, — дважды в год: на Самайн и Бельтайн, а что?

По замку пронесся гулкий удар колокола — наступило время обеда. Гарри знал, что до начала учебного года в большом зале столы не накрывают, поэтому идти туда смысла не было. Но где обедают летом преподаватели, Гарри не знал. Может быть, в преподавательской гостиной? За время обучения в Хогвартсе Гарри там ни разу не был, и даже не был уверен, существует ли она вообще. Между тем, есть хотелось все сильнее. «Вернуться, что ли, к Трелони и спросить, где столовая? — подумал Гарри, — Нет уж! Лучше на кухне у эльфов чего-нибудь перехватить, а потом у Гермионы спрошу», — решил он.