Не было человека, который не радовался бы его возвращению.

Впрочем...

Третьи сутки в лаборатории исследовательского центра горит свет. Третьи сутки ровно гудят трансформаторы, работая на холостом ходу. Щелкают реле, отключая перегревающиеся приборы. Стрелки их долго вздрагивают, словно недоумевают, почему медлит человек. Почему откладывает очередной эксперимент, когда все готово?

Все в норме. Приборы имеют в виду, конечно, технологию. Остальным они не интересуются. Автоматы лишены эмоций. Они слишком просты, чтобы уловить настроение - "техническое состояние души" Главного Управляющего Автомата. Так они между собой называют его - человека.

Впрочем, так ли все просто? Приглядитесь: взгляды разноцветных сигнальных ламп насторожены. Черные стрелки совсем не так уж и неподвижны. Они дрожат. Дрожат, чуть заметно отступая к последнему делению. К грани, за которой прячется катастрофа.

Может быть, автоматы лишь на минутку примолкли, тесно обступив длинный лабораторный стол и ждут... Чего? Знают ли они сами, затихшие, как затихала перед развязкой толпа, заполнявшая древние трибуны Колизея?..

За столом - женщина. Она не ждет ничего. Просто сидит уронив голову на руки. Лоб - в ладонь. Темные волосы выбились из-под белой лабораторной шапочки. Рассыпались, отструились... Ничего не ждет? Но почему тогда скользит по бумаге карандаш, выписывая бесконечные спирали; одна спираль... вторая... спираль... спираль... Скоро им не хватит места. Скоро лист будет заполнен до конца.

Щелкает за спиной замок. Вздрагивают плечи под белым халатом.

Женщина не поворачивается. Она знает, знает давно, кто должен был войти, кто вошел в лабораторию за ее спиной. Знает и то, что сейчас придется встать, и встретить, и говорить или слушать, отсеивая шелуху слов от редких зернышек правды.