В ноздри ударила вонь горящей смолы. Она тут же перебила густой естественный запах реки.

На расстоянии двухсот — трехсот ярдов я увидел несколько галер, приближающихся к цепи.

Я слышал скрип устанавливаемой катапульты. Лучники заняли свои места за плетеными укрытиями.

На палубе, тут и там, стояли ведра с песком, а на веревках висели ведра с водой. Я слышал, как разворачиваются и рассыпаются связки стрел, чтобы в нужный момент оказаться под рукой у лучника, сидящего за укрытием. В каждой такой связке обычно бывает по пятьдесят стрел.

Кое-где точильный камень терпеливо и упорно скользил по лезвию топора.

Я увидел, как Каллимах поднял руку. Стоящий за ним офицер передал сигнал дальше. На корме, ниже рулевой палубы, за сигналом наблюдал командир гребцов. Весла уже были спущены на воду.

Я сомневался, что хотя бы одна из вражеских галер попытается подойти на траверзе к цепи.

И не мог поверить своим глазам. Неужели все из-за развевающегося флага Виктории?

Я увидел, как Каллимах разрубил рукой воздух. Через секунду сигнал был передан, и «Тина» рванулась вперед.

На то, чтобы добраться до цепи, ушло меньше минуты. Кованый таран скользнул, заскрежетав, и ударил вражеское судно в центр корпуса. Куски обшивки разлетелись в щепу. Раздались крики. От удара меня сбило с ног. Я услышал, как крошится дерево. Мы на веслах отошли от вражеского судна. Оно дало течь. Вода с гулким бульканьем быстро заполняла корабль. Рядом со мной в палубу ударил камень, выпущенный из вражеской катапульты с одной из галер. Смазанный дегтем подожженный дротик, посланный из укрытия, вонзился в носовую башню. Дождь стрел сыпался с одной и с другой стороны. Мы отошли от цепи примерно на семьдесят пять футов. Несколько человек плавали около цепи. Где-то позади меня кто-то стонал. Я выдернул тлеющий дротик из носовой башни и выбросил его за борт.