Затрещали ребра. Удар был грубый. Каллимаху он бы не понравился. Я в исступлении поднял голову. Теперь корабли немного отошли друг от друга, оставаясь при этом корма к корме. Пахло гарью. Я видел, как человек на борту «Тины» повалился назад, сжимая руками стрелу, торчащую у него изо лба. В два прыжка я поднялся на площадку и прыгнул лучнику за спину, вонзив в него мой клинок. Повернувшись, он упал с площадки. Стрелы с шумом сыпались вокруг, как ветки в ураган. Какой-то пират подскочил ко мне, и я мечом столкнул его с палубы. В меня полетели стрелы, две из них попали в ивовый щит. За моей спиной маячили неясные очертания другого вражеского судна. Несколько наших людей, как я видел, сражались с пиратами. На палубе дымилась и горела смола.

— Сюда, парни! — закричал я, спрыгивая с площадки для лучников. Стрела воткнулась в палубу прямо у моей ноги.

Мы побежали. Корабль содрогнулся, когда камень, выпущенный из огромной катапульты, ударил в шпангоут по левому борту «Тины».

В считанные секунды я и еще семеро мужчин, круша пиратов, разрубая веревки, разделили два судна, и они отошли друг от друга. Мы прыгнули на носовую палубу «Тины», напав на пиратов, которые находились на ней. Теснимые нашими защитниками и атакованные со своего собственного судна, они отчаянно сражались за жизнь. Мы прижали их к поручням и скинули тех, кто не был зарублен, в воду реки Воск.

— Больше никого не осталось? — поинтересовался я.

— А ты разочарован? — спросил кто-то.

— Наши палубы очищены от слинов, — заметил один из сражавшихся.

— Они бились на славу, — сказал другой.

— Они — люди Воскджара, — напомнил еще один участник схватки.

Наша палуба была залита кровью, разбита и утыкана стрелами, а кормовая часть шпангоута наполовину снесена. Нос получил повреждения еще раньше, в предыдущем столкновении. Режущая лопасть на правом борту погнулась. Мы искали наших людей в воде и бросали им веревки.

— Смотрите! — воскликнул я.