Классическая «чеченская» тройка, замаскированная под бродяг — тактическая находка недавней компании.

А вот четвертый… Ну, никак он не вписывался в закономерности, этот четвертый. Как-то особо он выглядел, не так. Одет и обут как забытый осенью на картошке интеллигент, в полуспортивное, дешевое, китайское. Лишь на поясе у него нелепо болталась кобура с пистолетом. Мощная «гюрза» в затертой коже на ремне — вот и все, что отличало парня от классического типажа ранней перестройки. Даже классические «стекляшки» в роговой оправе (гордость и ненависть любого «ботаника») — и те имелись. Очки сползли со взмокшего носа, делая его похожим на карикатурного профессора. За плечами, как и у остальных в этой четверке, большой станковый рюкзак буро-пятнистой окраски. Тяжело набитый, если судить по потному, перекошенному лицу «интеллигента».

— Что, Сол, щупать будем?! — хитро спросил молоденький гранатометчик, с прищуром вглядываясь в перспективу замусоренного переезда, — О, джипы, классная мишень, двух точно успею завалить, пока нас с грязью мешать не начнут.

Уверенностью в словах гранатометчика сквозил опыт, полученный в реальных боях, а не глупая молодецкая удаль. Пэш, в миру — Павел Асташев, молодой балбес и инженер-недоучка одновременно, воевал за повстанцев с самого начала. И лучше всего у него получалось орудовать именно тяжелым «эрпэгэ». Пэш один из немногих, кто не поддавался во время боя упоительному азарту бойца, вооруженного мощной пушкой, не терял головы (в прямом и переносном смыслах). Да и стрелял он, надо сказать, снайперски — с навеса мог гранату на огромном расстоянии в цель положить. Из молодых оболтусов его группы, радостно ринувшихся в битву с «америкосами», он остался единственным в живых.