— Пэш, — кивнул Соловей гранатометчику, — на тебе вся техника. Джипы бей по двигателям, по корпусу не стреляй — двери у машин сняты. На танк не зарься, не пробьешь.

— Микола, — Сол быстро повернулся в сторону шарообразного пулеметчика, — режешь «строителей», экипажи горящих машин и прочий народ. И огневые точки. Короче, на твой выбор. Большая часть пехоты на тебе… Чаще меняй позицию, — дождался кивка угрюмого пулеметчика, помолчал, — Стемнеет, будешь остальным цели трассерами подсвечивать, — мрачно улыбнулся своим мыслям, — И про Пэша не забывай, а то завалят хлопца ненароком, у него даже пистолета нема, отбиться или застрелится.

Соловей прикрыл глаза, — Сам займусь экипажами и офицерьем. — и тихо добавил, — Я не знаю, кто придет на помощь юсам. Нас могут подолбить артиллерией. Наверняка «индейцев» вызовут. И я не знаю, кто придет на помощь нам, и придет ли вообще…

Соловей резко открыл глаза, — Короче, два часа на оборудование позиций, на выбор мишеней, — глядя на запястье, — Потом ждем сумерек, сейчас мы как на ладошке — хоть хлопай. Еще и «глазок» по небу болтается, сволочь! Будьте осторожнее — никому не курить, и не слоняться. Огонь открываем по моей команде, затем каждый работает по собственным целям! Пэш, тебя особо касается, бес мелкий, если опять запалишь какую машину раньше моей команды — сам застрелю! — гранатометчик радостно оскалился в ответ, — И еще, мужики… — Соловей опустил взгляд, приглушая стыдную пафосность фразы, — Вы все нужны мне живыми! Будет очень тяжело, но… Чаще шевелите конечностями, не выставляйтесь по-глупому, и не сидите на месте в ожидании героической гибели, — командир мягко улыбнулся, — Основное наше дело еще впереди — жизнь называется! Все, начали. — Соловей коротко перекрестился, и пополз к оставленной лежке, пристегивать объемистый прицел на «приливы» винтовки…

Сорокалетний пулеметчик Микола, еще недавно — чудом выживший старшина одной из частей СибВО, размётанных натовскими авиабомбами, работал.