Медленно и больно всплыли из памяти Романа пылающие развалины его больницы, в которую попала «высокоточная» бомба. Развалины, под которыми так и остались его мать и отец, тоже хирурги. Остались почти все его друзья-врачи, сотни раненых и больных. Там осталась вся его прошлая жизнь. Вспомнил себя, окровавленного, бредущего по качающейся улице неизвестно куда… В пустоту. Ненависть так толком и не оформилась — так, редкие вспышки. Но навсегда исчез смысл жизни, и вера в справедливость оттуда, сверху.
Доктор Колодяжный не узнал, что вся группа отбомбившихся «Стратофортрессов» так и не вернулось на базу. Как он страстно и пожелал, когда с ненавистью представлял себе отваливающиеся плоскости у горящих, беспомощно растопыренных бомбовозов.
Натовское командование, после инцидента, всем гамузом чуть «кондратий» не хватил — по разведданным, у русских в этом районе не найдено никаких средств ПВО. Об этом клялся трехзвездный генерал, добавляя, что и истребителей противника на ходу давно нет. Но самолеты, шедшие на базу, исчезли сразу, будто камень канул на дно трясины. Ни одного слова по радио, лишь разбросанные в радиусе двадцати километров обломки на земле. Такой шок будет не последним для натовцев на «легкой» войне.
Еще одно событие, которое с испугом заметил сам доктор — советской чеканки «пятачок», который он всегда таскал в кармане халата. Теперь, при броске на удачу, монета всегда ложилась загаданной стороной.
Роман судорожно дернул щекой и открыл глаза. Командир в это время общался уже с «огневиками» группы.