— Благодарю, Дебрен! — донесся издалека крик Збрхла.

Потом завизжал конь. Коротко, но так, что слышно его было, наверное, на бельницкой границе.

Дебрен начинал прозревать. Мир выглядел странно. Небо посинело. Гнедой Ленды казался желтым с оранжевыми пятнами, сама Ленда — сплошь оранжево-красной, а местами прямо-таки вишневой от так и пышущего от нее жара. Горячее ее непокрытой головы было только то, что било из шеи бьющегося в агонии запасного коня, но у зрения в термополосе было то преимущество, что кровь не вызывала ужаса из-за контраста с другими цветами, и Дебрен не потратил ни мгновения на то, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Он быстро оценил обстановку и сосредоточился на самом существенном. На чудовище.

Обнаружил его магун быстро. Крылатому явно требовалось время, потому что, отказавшись от неожиданных маневров, он прилетел оттуда же, куда исчез. Он мчался низко, намереваясь повторить первую атаку. Это была ошибка.

Дебрен, подскочив и свалившись на вцепившегося в спину нетопыря, получил небольшую передышку и воспользовался ею, послав шаровую молнию навстречу орлокоту.

Попал неплохо. Огненный шар разгорелся пониже живота — если бы удар был нанесен из арбалета, это был бы последний выстрел в карьере арбалетчика, который, впрочем, умирал бы с бодрящим сознанием того, что болт кастрировал его убийцу. Молния — как гораздо более действенное оружие — должна была бы прикончить атакующего также удачно, как и попадание в грудь. А то и лучше — множество справочников, говорящих об уничтожении чудовищ, рекомендовало забыть о рыцарской чести и бить противника по гениталиям.

Орлокот выжил — он был хитроумнее, чем казалось магуну. Его отбросило к лесу, он отломал с дюжину заснеженных макушек пихт, потерял перьев на добрую перину и, издавая совершенно, казалось бы, невозможные звуки, улетел в синюю от термовидения даль — но выжил.