То, во что угодила шаровая молния и что теперь падало на мост, было, вероятно, большим камнем — осколки били по всей длине пролета. Именно раскаленный до красного — разумеется, в термовидении — осколок ударил коня Дебрена по крупу и погнал перепуганное животное в глубь чащи. Второй камень угодил во вцепившегося в Збрхла нетопыря. Дебрен услышал болезненный писк, и что-то уродливое, тяжело шлепающее крыльями, улетело вслед за орлокотом. Хотя вроде бы не вполне целое.

— Дерьмо и вонь! — рявкнул зло, но и как-то более молодцевато ротмистр. Он уже приподнялся на ноги, а когда Дебрен ткнул палочкой за спину, огромная ручища сжималась совсем высоко, на упряжи умирающего коня.

Было видно, что он выберется, выживет. Вероятно, поэтому в голосе Ленды появились знакомые ядовитые нотки.

— Не преувеличивай, Збрхл. Какое дерьмо? Он всего лишь обоссал тебя на прощание. А вообще-то не понимаю, что ты так беспокоишься? Мы ж на морвацком мосту. Комфортном и безопасном, как не знаю что.

— Что-то о дороге, — неуверенно заметил Збрхл. — Похоже на дорогу, с которой не возвращаются. Ты слишком недолго светил.

— Не иначе как тебе нетопыриная моча глаза щиплет, — бросила с седла простуженная и хлюпающая носом, но по-прежнему бодрая Ленда. — Это было в сказке, которую сочинил мэтр Сапек из города Ладьи. В Семикнижии о ведьмаке Геральте. А здесь у нас реальный дорожный указатель, на котором черным по белому написано — дорога, на которой выворачивает. — Она подняла голову, глянула на небо. — Хе, прелестно! Дорога, на которую возвращаются. Похоже, кто-то, как и мы, на эти летающие паскудства нарвался. Дьявольщина, такие мерзости беспрепятственно над дорогой летают… Я понимаю — разбойники. Понимаю — лесной высью.

— Оружием? — забеспокоился Збрхл. — Биологическим?

— А ты думаешь, зачем здесь объявление повесили? Не потому ж, что у какого-то пьяного возницы желудок расстроился. Не иначе, как о тех мерзопакостях предупреждают.