– Открой их, Томаш! – крикнул Алсвейг, отворачиваясь. Снова что-то зашипело, и сквозь вой сигнала тревоги было слышно, как кто-то опять закричал, теперь уже от боли.

Гудерлинк изо всех сил пнул замершие двери. Никакого эффекта. Заряд из чужого праттера прожег и сбил с него шляпу и чуть опалил волосы на макушке. Он бил и бил в двери, они едва поддавались, потом Алсвейг толкнул его сзади, и приятели каким-то чудом протиснулись один за другим в образовавшуюся щель. Франк опять ткул Гудерлинка в спину, так что тот упал, и на него посыпались осколки ламп, разбитых выстрелами из вакуумных пистолетов. Кто-то бежал навстречу, они не успели разобрать, женщина или мужчина, потому что человек был одет в форменный комбинезон, а в следующее мгновение шальной заряд преследователей снес ему полголовы.

– Туда! – журналист махнул рукой и потянул Гудерлинка к эскалаторам, медленно ползущим вверх – на уровень, с которого стартовали осмофлайеры. Обернувшись, писатель увидел, как преследователи, миновав идентификационный контроль, спешат за ними. Жест Алсвейга не остался незамеченным.

– Они догонят нас на эскалаторе! – в отчаянии выдохнул Гудердинк. Алсвейг не ответил. Еще секунда – и они смешались с толпой, спешившей на верхний уровень.

Ряды фигурных колонн из прозрачного пластика разделяли движущиеся лестницы и людские потоки, льющиеся вверх и вниз. Колонны тянулись, подобно огромным сталагмитам, к далекому потолку, но, кажется, так и не достигали его. Писателю никогда не приходилось рассматривать их вблизи, а издалека расстояния между ними казались такими узкими, что пройти там мог разве что ребенок. Если бы у Гудерлинка было время, он изумился бы, обнаружив, что сам перебрался на другую сторону таким образом. Но Алсвейг не дал ему ни секунды на удивление. Они нырнули в толпу. Теперь людской поток относил их все дальше от эскалатора – к платформам поездов.