– Почему же никто не остановит этого? – спросил Гудерлинк. – Почему не перестанут вживлять новые чипы новорожденным детям, например? Зачем нам это чертово мировое правительство, если…

Алсвейг криво улыбнулся.

– Ты настоящий счастливец, потому что не знаешь, что такое искушение властью. Мне довелось испробовать его на себе. К счастью, это была еще не такая большая власть, и Господь дал мне выйти из этого испытания с относительно небольшими потерями. Но я могу представить, что ощущает тот, кто повелевает миллионами, миллиардами жизней и душ… Мы – рабы собственных страстей и собственной цивилизации, Томаш, пора назвать это состояние правильным словом. И, что самое печальное, нам давно уже нравится быть рабами! Нас так усердно убеждали в необходимости и полной безопасности электронного контроля, что сейчас людям потребуются веские причины, чтобы отказаться от него. К тому же, детям без чипов еще надо будет вырасти, а времени уже почти не осталось. И не осталось того, что помогло бы им вырасти лучшими людьми, чем мы: мир сейчас до безумия искажен.

– И те, кто гонится за нами, тоже подчиняются этим странным "ничьим" приказам?

– Лично они – скорее всего, нет. Но если проследить цепочку до конца, то конец ее наверняка окажется оборванным. Прямо или косвенно, сознательно или неосознанно, но они служат нечеловеческим силам, и эти силы далеки от добра.

Гудерлинк устало потер лоб.

– Франк, ты уверен, что не пересказываешь мне сюжет какого-нибудь фантастического романа? Например, моего собственного?

– Уверен. Хотя, учитывая твою фантазию, ты действительно мог бы накропать что-нибудь подобное.

– Как ты добрался до этой информации?

– Видишь ли, поначалу нас, конечно, гнобили. Не уничтожали физически, но во всем ограничивали. Мне несколько раз приходилось бросать работу, когда обнаруживалось, что я "невосприимчив"…

– У тебя в роду были священники? – удивился Гудерлинк.