- Отчество, - сказал Федор Джонович. – А фамилия моя чисто русская - Скворцов. Но мы редко называем друг друга по фамилии и еще реже величаем по отчеству. Обычно просто – по именам. Меня вы можете называть Федором. Итак, я готов ответить на все ваши вопросы. Но вначале…

 - Федя, мы на Земле? – не дал договорить Скворцову Стас.

 Скворцов кивнул, но, вдруг погрустнев, сказал:

 - Точнее, под землей.

 - Так это ад! – воскликнул Сокольский.

 - Ад?.. – задумался Федор. – Ах, да… Нет, это не ад, не преисподняя, как вы это называете. Я обо всем вам расскажу, но вначале…

 - Год нынче какой на дворе? – спросил Стас.

 - На дворе?.. – не понял Федор.

 - Ну, в смысле, в каком времени мы оказались? Какой год сейчас?

 - Две тысячи двести девяносто пятый.

 - Фью! – присвистнул Сокольский.

 - Ни фига себе! – чему-то обрадовался Филин. – Вот нас занесло, мужики!

 - А нам тут есть дадут? – неожиданно спросил Воробьев, который сам предлагал недавно о еде не думать.

 - Да... люди из глубокого прошлого страдают отсутствием деликатности, - тихо и не совсем внятно произнес Федор, по-видимому, он разговаривал сам с собой. - Эту особенность надо учесть при дальнейшем общении. А впрочем, их несдержанность говорит о том, что наши предположения…

 - Чего ты там бормочешь? Я вопрос задал: харч будет?

 - Естественно. Все будет – и еда, и все остальное. – Федор почему-то обиженно засопел – вот-вот расплачется. - Только я попросил бы вас: не перебивайте меня, пожалуйста. Вы меня все время перебиваете, не даете слова сказать.

 - Говорите, Федор Джонович, мы будем соблюдать приличия, - пообещал за всех Орлов. Семен сердито сверкнул на поручика глазами, но промолчал. – Лишь один вопрос. Последний.

 - Хорошо, - разрешил Федор, вздохнув, - задавайте.