А Стас уже не удивлялся, вспомнил, что когда-то был студентом исторического факультета Полыноградского гуманитарного университета. Да не доучился, отчислили за недостойное поведение. Впрочем, поведение было вполне достойным – Стас вступился за честь своей однокурсницы и крепко накидал одному любвеобильному преподу, который имел наглость предложить Светке (так звали сокурсницу) оценку «отлично» за весь курс истории Древнего мира в обмен на романтический вечер. Причем, очень категорично предложил, сказал, что без интима, экзамен ей не сдать ни за что на свете, уж он постарается. Со Светкой у Стаса ничего не было, но он считал себя джентльменом и немного… гусаром. А препод не был ни джентльменом, ни гусаром, зато был близким родственником ректора. Стаса выгнали. А Светку тоже вскоре отчислили из университета за неуспеваемость. Нет справедливости в жизни!..

 - Седьмого сентября по новому стилю, - машинально перевел Стас дату. – Выходит, что для вас, мужики, я из будущего. В двухтысячном меня… - Стас запнулся, не зная как сформулировать это событие; признать себя мертвым ему не хотелось, - ну, в общем…

 - Убило, - подсказал Семен. – А этот, - Воробьев кивнул на поручика Орлова, - мне ничего о себе не рассказывал. С гусаром о чем-то шушукались, когда я в себя приходил. Ему, видать, со мной разговаривать происхождение дворянское не позволяет. С гусаром - да, а со мной…

 Поручик резко откинул шинель, встал и подошел к ним.

 На вид ему было около тридцати или чуть больше. Бледное мужественное лицо – прямой нос, впалые щеки, брови вразлет и неожиданно яркие синие глаза. Однако ни радости, ни печали в них не было.

 - Происхождение тут абсолютно не причем, - спокойным размеренным тоном сказал он и, на секунду задумавшись, добавил: - Теперь не причем. Мы нынче все четверо в одинаковом положении. И происхождение нынче у нас одно – из покойников мы. А молчал… потому что худо мне было. Непросто, знаете ли, господа, узнать, что ты родину потерял.