- Машину надо испытывать в самых жестких условиях, - повторил пилот.
Врач мог еще на несколько минут оттянуть неизбежный разговор - и ему очень хотелось это сделать. Но он ответил:
- "Синюю птицу" можно не испытывать. Она уже прошла все испытания.
Пилот вернулся к окну и опустил штору. Плотная металлизованная ткань скользнула вниз. Сразу стало тише. Зажглись лампы, спрятанные за матовой поверхностью стеклянного потолка.
- Поговорим? - спросил пилот. Врач молча показал ему на кресло. Уже опускаясь в кресло, пилот заметил голубую пластмассовую трубочку, лежащую на столе, между страницами раскрытой книги.
- Калейдоскоп? - удивленно произнес он. Его светлые глаза потемнели, и лицо сразу стало добрее. - Это... ваш?
- Генерального Конструктора, - ответил врач. Пилот взглянул на врача. Это был беглый взгляд, не больше, но со свойственной астронавтам способностью мгновенно схватывать главное, пилот увидел в глазах собеседника напряженное ожидание.
- Скажите, - осторожно спросил пилот, - Генеральный Конструктор... он никогда не летал?
Врач пожал плечами:
- Что значит - летать?
Пилот снова взглянул на врача. Лицо у врача было подвижное, очень худое, с нездоровой желтизной.
- Летать - значит подниматься над землей на машине, - вежливо объяснил пилот.
- В таком случае. Генеральный Конструктор летал, - сказал врач. - Он летал в тот день, когда вас встречали после первого рейса к Меркурию. Генеральный Конструктор был тогда... мальчишкой. Он хотел походить на вас. Хотел летать. В тот день он попытался взлететь на своей первой машине. Он построил ее из кусков фанеры и дюраля. Игрушка. Но эта... машина взлетела. На пятнадцать метров. А потом упала. Вот, собственно, все. Ходить он начал через три года. Сначала на костылях. Летать ему не разрешали.