- Хорошо, - продолжал пилот. Теперь он говорил увереннее, жестче. Значит, биоэлектроника. Человек сидит на Земле, у пульта управления, следит по приборам за полетом машины и мысленно передвигает рычаги управления. Аппаратура усиливает возникающие в мозгу и мышцах биотоки, рация передает сигналы на машину. Я видел такой полет. В ясную, безветренную погоду эта штука поднялась метров на сто и не спеша описала круг над площадкой. Потом приземлилась. Летающий диван...

Врач нетерпеливо перебил:

- "Синяя птица" - четвертая его машина. И все они испытывались только им. Это совсем иначе. Он сидел в кресле. И никакого пульта, никаких приборов. Вы понимаете - ничего! Он сидел с закрытыми глазами и мысленно представлял себе весь полет - от взлета до посадки. Он представлял себе - во всех деталях каждое движение пилота. Биотоки записывались. На пленке - две серии колебаний: одна - мысленные условия полета, вторая - мысленные действия человека. Потом эта запись служила программой для электронных автоматов на ракетоплане. Машина воспроизводила полет, мысленно совершенный человеком. Приборы регистрировали поведение корабля. Вносились изменения в конструкцию. И снова проводились испытания - в более сложных условиях. Человек представлял себе эти условия, мысленно переживал полет - и запись биотоков пополняла электронную память управляющих автоматов... Я знаю, что вы хотите сказать. Знаю! Да, могут быть непредвиденные обстоятельства. Но и машина имеет разные записи. Человек переживает полеты в самых различных условиях. Предусматривает все случаи, которые могут встретиться в реальном полете.

- Нельзя предусмотреть все, - возразил пилот. Он старался говорить спокойно. - Это - как калейдоскоп. Вы можете предусмотреть бесчисленные сочетания стеклышек?

- Я не могу, - твердо сказал врач, глядя на калейдоскоп. - Генеральный Конструктор... он мог. Он знал свои машины. Он начинал с простых полетов и постепенно переходил к более сложным.