Ну, что за люди! Вечно они всё по-своему истолкуют и извратят. Как бы оправдываться не пришлось. Но Маня, золотой человек, взглянув на мои синяки, только охнула и принялась порхать вокруг меня с аспирином и горчичниками.

Да, первый блин получился комом. Но что такое пара синяков по сравнению с тем, что моя теория обрастала плотью и кровью? Прямо на глазах.

Едва оправившись от болевого шока, в который вверг меня этот несчастный ревнивец, я бросился к аплинфолю и отыскал меню настроек. Да, там была такая галочка: «всегда перемещать менеджер с собой». Вот, оказывается, что это такое — менеджер. Я отметил галочку и приступил к выполнению следующего пункта плана.

В Большом шёл «Евгений Онегин». Мест, правда, свободных не наблюдалось. Я прислонился к колонне и стал слушать прощальную арию Ленского.

— Гражданин! — послышался сзади злобный шёпот. — За вами не видно.

— Ну, так я же не прозрачный, к вашему сведению, — пошутил я, но в сторону отодвинулся.

Простоять непотревоженным мне удалось минуты две, после чего ко мне прицепилась билетёрша. Я не стал выяснять с ней отношения и переместился в Третьяковку. Отлично! Завтра предпримем броски на более существенные дистанции. А на сегодня достаточно. Всё лицо болит. Сволочь он всё-таки. Не разобравшись, и сразу кулаки в ход пускать!

Через неделю у меня было всё готово к решающей битве в Академии Наук. Бразилию я отменил за ненадобностью — и так понятно, что получится. Зато вволю поиграл со временем. И туда его повертел, и сюда. Недалеко, правда: на день-другой. Страшновато всё-таки. И Маня на меня как-то подозрительно стала коситься. Видать, донесли ей наши сороки свою версию инцидента в чужой квартире.

Основной помехой к осуществлению замысла были мои теперешние отношения с Академией. По причине недавних грустных событий я не имел больше права голоса. А без него, как вы можете догадаться, у нас и шагу не ступишь. Бюрократия и формализм. Поэтому решил я навестить своего старого приятеля, которого знал ещё со школьной скамьи. Его, в отличие от меня, ниоткуда не исключали, и он вполне мог похлопотать за меня перед Президиумом.