— Миша, — сказал я, когда мы выпили по третьей. — Ты не поверишь. Я нашёл-таки ключик к волшебному ларцу.

— Ты это про что? — напрягся он.

— Да всё про то же.

— То-то я гляжу, — обрадовался мой друг. — Два года носа не казал, а тут заявился с коньячком да чуть ли не в галстуке. Охмурять будешь? Не выйдет!

— Да ты погоди кипятиться, — попытался образумить я его.

Но он и слушать не хотел.

— Федя, — торжественно произнёс он. — Если тебе нужна моя помощь, ты только намекни. Я отдам тебе последнюю рубашку. Доктора посоветовать — пожалуйста. Сам ему позвоню и договорюсь о приёме. Но то, о чём ты просишь, выше моих сил. Неужели тебе недостаточно того позора, который все мы пережили на прошлом Совете?

— Вздор! — отрезал я. — Эти кретины умеют только на логарифмической линейке считать. Да и то с ошибками. Но ты — величина мирового уровня. Птица высокого полёта. Ты должен понять.

— Я отказываюсь понимать, что меня нет на самом деле.

— Ты всё упрощаешь, — возразил я. — Ты, конечно же, есть. Но это не совсем ты. Информационное поле…

— Прекрати! — завизжал он. — А то вместо коньяка я буду пить волокардин.

На жалость надавить решил. Симулянт.

— Смотри, с мышьяком не перепутай. При твоей дальновидности — это вполне возможный исход, — невинно заметил я.

— Вон! — закричал он. — И не приходи ко мне больше, пока снова не станешь нормальным человеком.

Вот так мы теряем наших друзей. На ровном месте.

Мне не оставалось ничего другого, как записаться на прием к Феофанову. К этому пустобрёху и бездарности. Но администраторы от науки другими и не бывают. Гордость я засунул в самое дальнее и недоступное место. Речь ведь идет не о каких-нибудь пустяках. Да и не за себя же я хлопочу.