Увешанный по самый кадык покупками я заглянул на огонёк к Иванычу. И очень вовремя, потому что у него в гостях находилась вчерашняя истерическая парочка в сопровождении милиции и немецкой овчарки.

— Вот он! — закричали они, едва я протиснулся в двери.

Пришлось предъявить паспорт и санитарную книжку помещения — прописка у меня в порядке, так что бояться нечего. Однако молодого лейтенанта мои документы нисколько не удовлетворили.

— Что вы можете сказать по существу дела? — спросил он.

Я многое мог бы сказать, но ограничился лишь короткой лекцией на тему ответственности родителей за воспитание своих детей. Валить с больной головы на здоровую — известный тактический приём, но я никому не позволю испытывать его на мне.

— Придётся составить протокол, — вздохнул лейтенант.

Как в плохом детективе, ей Богу!

Он стал заполнять стандартный бланк, периодически обращаясь ко мне за подсказками. Пришлось (в который уж раз!) изложить им свою теорию.

Милиционер, надо заметить, попался неглупый.

— Значит, вы утверждаете, что материи нет?

— Да, утверждаю.

— Так и запишем.

Он аккуратно занёс в протокол полученные сведения.

— И сознания нет?

— И сознания.

— А ребёнка-то куда дели?

Приехали. Объяснял ему, объяснял. Какое же это ангельское нужно иметь терпение!

— Не было ребенка! Вы понимаете? Не было!

— Ну, допустим. А что вы скажете по этому поводу? — он достал из папки какую-то бумажку и положил её на стол передо мной.

Присмотревшись, я распознал в ней свидетельство о рождении.

— К науке это не имеет никакого отношения.

— А это?

На столе появился полиэтиленовый пакетик с мутно-зелёной дрянью внутри. Я попытался завладеть им, но милиционер ловко опередил меня.