Я сделал вид, что меня его слова не касаются, и уже собрался дать ему смертельную отповедь, но тут неожиданно поднялся со своего кресла сам Парамонов и неожиданно поддержал гнусные речи Дыркина. Уж от него я такой подлости не ожидал. Забыл он, кто крестил его внука и вправлял мозги непутёвому сыну. А Парамонов — это вам не Дыркин. Даром, что Академик, так ещё и Член Президиума.

Оглянуться я не успел, как мой вопрос поставили на голосование. Кто за то, чтобы… У меня волосы дыбом встали. Это кого они собираются исключить? Ведущего эксперта в области «нуль-технологий»? Лауреата двух государственных премий и одной международной? Завсегдатая Лондонского Королевского Клуба? Да катитесь вы ко всем чертям! Сотни научных заведений по всему миру только и ждут одного лишь намёка, чтобы заполучить мою светлую голову в своё распоряжение.

— Это не ученый Совет! — крикнул я с трибуны. — Это сборище интриганов вперемешку с приспособленцами!

Из зала донёсся свист, и я совершенно справедливо решил, что оставаться здесь дальше — только позорить мундир. С меня довольно. Пусть им дыркины двигают прогресс и получают «нобелевки».

Я с удивлением обнаружил, что руки мои трясутся, как у алкаша. Я оказался абсолютно подавлен. Разбит. Ошарашен. Нет, я их не виню. Закостенелость их мышления — нормальная реакция сознания, противящегося всему новому и нестандартному. Защитный рефлекс. Но каков этот Парамонов!

Придя домой, я попросил Маню приготовить мне чахохбили и подать к нему красного сухого вина — любимый мой способ спасения от депрессий, который настоятельно рекомендую и вам.

Примерно на четвёртом бокале я понял, каким будет мой следующий шаг. Мне потребуются доказательства моей правоты, и чтобы их собрать, общепринятые подходы не годятся. Все эти колбы, пробирки, лаборатории, белые халаты — в топку! Нужны дерзкие эксперименты, граничащие с авантюризмом. Да-да! Логические построения, выходящие за рамки приличий. Самоотречение, мужество, упрямство… Впрочем, всего этого мне не занимать.