Судорожная возня вместо ответа. Вентиляция отказала... Так скоро?! Не может быть!..

- Я задыхаюсь...

- Спокойно! Держу отросток... Почти дотянулся, гад...

- Воздух... Дайте дому энергию, дайте!

- Без паники! Это запах дома, продукт его распада, он скапливается внизу... Удержу один, вы - бросайте! Живо к окну, слышите?

Смолин хотел вскочить - подкосились ноги. Перед глазами, вращаясь, замельтешили красные пятна. Воздуха как будто не стало. Горло, легкие забило что-то тягучее, вязкое, удушающее.

"Дом... Здесь все ускорено!.. Он умер и выделяет, выделяет... Надо... успеть..."

Он дотянулся до чего-то, пошатываясь, встал. Боль в голове душила ужас, изумление, все. Как из другого мира, доносилось чье-то хрипение.

"Шипят краны?.. Нет, это Юрков... Просчитались... Среда дома ловушка... Ну, еще шаг..."

Руки ухватили что-то тяжелое. Оторвали от пола. В окне, отдаваясь болью, пронзительно горело созвездие.

"Туда, в созвездие... Не смей падать, дрянь!.."

Руки, тело бросили тяжесть прямо в центр пылающего созвездия. Оно взметнулось, и Смолин ощутил, что сам он откидывается, падает, падает, и дикая боль в мозгу блаженно стихает.

Погасло все.

...Мгновение, вечность? Темнота, укол звездного света, что-то мокрое стекает по лицу...

- Очнулись?

Чьи-то руки бережно приподнимают, мокрое лицо холодит воздух, под ухом такой знакомый голос. Юрков?

- Я... я разбил окно?

- Все, все в порядке. Нет, вы его не разбили.

- Значит, вы отдали...

Короткий смешок.

- Темно - видите? Я не отдал.

- Но как же воздух... Вы?

- Дом. Вглядитесь.

Смолин приподнял голову - это удалось без всяких усилий. Оглушающей боли как не бывало. Перед глазами было окно. Его испещряли тысячи искристых точек, и звезды терялись в этой алмазно мерцающей черноте.

- Последним, самым последним усилием, - зашептал Юрков, - дом раскрыл, разорвал все свои устьица. Ведь дыхание - важнее всего.