- Гениально! - не выдержал Смолин. - А как насчет галушек?

- Ч-ч-чего? - Юрков поперхнулся. - Каких галушек?

- Со сметаной. Тех самых, которые прыгали Пацюку в рот. Не помните? Был, знаете, в старину такой писатель - Гоголь, он все это изобразил.

Юрков рухнул в едва успевшее развернуться под ним кресло.

- Да-а, - протянул он, задумчиво глядя на Смолина. - Что искали, то и нашли. Человека знакомят с чудом техники, а в ответ... Яркая и откровенная реакция, спасибо.

Смолин смешался.

- Извините, я, может, чересчур резко... - Он смущенно покраснел. - Не знаю, что на меня нашло... Простите! Вы так обожаете свое детище, что, конечно...

- Оно не совсем мое, к сожалению! Как техносоциолог я причастен больше к его опробованию.

- Все равно вы гордитесь, восхищаетесь домом, а я...

- Это верно.

- И он, поверьте, достоин восхищения! Это не комплимент. Как я представлю себе, что все это - стены, краны, дышащие, оберегающие себя окна, творящий мебель пол - вся эта немыслимая сложность только что была кристаллом, записью в нем, - меня берет оторопь! Да, вы превзошли природу, от всей души поздравляю.

- Спасибо. Только какая это сложность... - Юрков слабо махнул рукой. Гордишься, гордишься, а как представишь, что мы сами, наши глаза, способные плакать, неутомимое сердце, познающий вселенную мозг, все, все возникло из сгустка ничтожных молекул, было в них просто записью, кодом... Куда нам до природы! Ладно! Я не сержусь на вас, наоборот. Но что-то вам в нашей новинке очень и очень не нравится. Что?