— Конечно, я утверждаю и это, — ответил Алкивиад, криво ухмыльнувшись. — Видишь, как я похож на всех остальных бедных глупцов, которых ты донимаешь вопросами?

Сократ отмахнулся от намешки:

— Утверждаешь ли ты, что один из этих вариантов хорош для тебя и хорош для Афин?

Теперь Алкивиад головой покачал:

— Похоже, что это не так, о наилучший. Но что еще мне остается? Собрание из города никуда не денется. Как оно проголосовало, так и проголосовало. Не знаю, как я могу заставить его передумать, если только… — Его голос затих. Он внезапно засмеялся громко, во все горло, после чего бросился вперед и поцеловал Сократа в губы. — Благодарю тебя, мой дорогой! Ты дал мне ответ.

— Чепуха! — отпихнул его Сократ, да так, что Алкивиад то ли отступил, то ли отлетел на пару шагов. В этих плечах камнетеса еще оставалось немало силы. — Я всего лишь задаю вопросы. Если ты нашел ответ, то он возник внутри тебя самого.

— Твои вопросы, подобно лучу света в темноте, помогли его найти.

— Но он там все же находился, а иначе бы лучу было нечего освещать. Что же до поцелуя, то если ты заманил меня в эту глушь, чтобы соблазнить… боюсь, что тебя ждет разочарование, несмотря на всю твою красоту.

— Ах, Сократ, если б ты не добавил эти последние слова, то разбил бы, я думаю, мое сердце навеки. — Алкивиад сделал вид, будто снова собирается поцеловать своего старшего собеседника. Сократ сделал вид, что сейчас поднимет камень и ударит им соблазнителя. Смеясь, они повернули обратно и направились к афинскому лагерю.

*  *  *

Пораженный Гераклид воздел руки к небу.

— Это незаконно! — воскликнул он.

Никий затряс пальцем перед лицом Алкивиада.

— Это беспрецедентно! — закричал он. Судя по тону его голоса, он полагал беспрецедентность куда худшим явлением, нежели обычное беззаконие.

Алкивиад же отвесил каждому из них по поклону.