Они приехали, на взгляд Полонского и Бингера, чересчур быстро: полукруглый верх лифтовой кабины мягко ткнулся в ставшую чересчур плотной пневматическую подушку, и движение прекратилось. Лихорадочное кружение отрывочных мыслей в голове детектива прекратилось тоже, и мысли эти вдруг куда-то улетучились – все, кроме одной. В рукаве у него оставался последний козырь, но его следовало использовать в подходящий момент, так как до этого самого рукава было сейчас трудновато добраться.

– Не опускать руки! – то и дело приказывал Мусорщик. – И держите их подальше друг от друга, чтобы я видел, особенно ты, Ловчий. Знаю я твои штучки!

За дверью лифта открылся ещё один коридор, правда, не так щедро освещённый, потому что вёл он к аварийным шлюпкам, в которых сейчас, по мнению корабельного компьютера, особой надобности не было. У ворот пускового отсека никто не дежурил, видимо, охранники тоже оказались захвачены врасплох внезапным налётом. В глубине просторного пустынного ангара поблёскивали металлом и пластиком ряды новеньких десяти, тридцати и пятидесятиместных шлюпок. "Мемфис" за десять лет межзвёздного плавания до сего дня не пережил ещё ни одной катастрофы.

– Ты выводи шлюпку, вот эту, – Мусорщик взглядом указал Полонскому на крайнюю десятиместную "СМП-10". – А приятель твой побудет со мной. Если мне покажется, что ты что-то не то делаешь – тут же прожгу в нём дырку.

Полонский и Бингер обменялись взглядами, причём в глазах детектива была сосредоточенность, а в глазах учёного – укор. После этого Полонский повернулся и не спеша полез в кабину шлюпки.

– Поставишь посудину возле шлюзовой камеры! – крикнул вслед Мусорщик. – Сам вылезешь и подойдёшь сюда, только тихо, без резких движений. Тогда получишь ключ к мине. Стой спокойно, ты, умник!

Глазок излучателя, до сих пор упорно смотревший в спину детективу, качнулся в сторону, перемещаясь в направлении Бингера. Полонский среагировал мгновенно, ведь теперь его руки были свободны.