Всё это Полонский узнал в один присест, угостив коктейлем "Протуберанец" борт-инженера "Мемфиса". Борт-инженер по-прежнему благоговел перед гением Бингера и, рассказывая о злоключениях последнего, даже прослезился под влиянием коктейля, составленного Полонским для профессиональных нужд.

Детектив не стал репетировать свою речь у соседской двери, а сразу громко постучал. С минуту было тихо, потом возня донеслась с удвоенной силой. Раздался глухой стук, как будто в спешке уронили что-то тяжёлое. Полонский постучал ещё раз, громче. Послышались торопливые, но осторожные шаги, дверь приотворилась, и из образовавшейся щели на детектива глянуло встревоженное лицо легендарного сумасшедшего.

– Вечер добрый, – сказал Полонский без тени иронии. – Я из корпуса социальных опросов. Мы проводим опрос мнений по проблемам места и времени. Скажите, вы сознаёте, где находитесь и который теперь час?

Прошла минута прежде, чем Бингер понял, о чём идёт речь. Его реакция была столь бурной и неадекватной, что Полонскому ясно вспомнились слёзы на лице борт-инженера.

– Что вы себе позволяете? – побагровев, завопил учёный, едва не срываясь на визг. – Как вы смеете врываться среди ночи…

Полонский втолкнул его внутрь, вошёл сам и запер дверь. Бингер сразу сник, и глаза его забегали.

– Как… Почему… Что, собственно, происходит?

– Вот теперь я действительно ворвался, – пояснил Полонский и окинул помещение быстрым взглядом.

Здесь было, мягко говоря, свежо. Каюта Бингера была крайней в своём ряду, сразу за ней начинались камеры технического охлаждения, и это сразу чувствовалось.