Обстановку можно было бы назвать стандартной, если бы не некоторые мелочи, явно привнесённые в неё научной одержимостью владельца. По полу комнаты змеилось несколько тонких электрических проводов в яркой пластиковой изоляции, провода заканчивались блестящими штекерами, никуда не включёнными и потому выглядевшими сиротливо. Начало всего этого весёлого и непонятного разноцветья скрывалось в объёмистом чёрном чемодане, какие вообще-то принято сдавать в багажное отделение… Полонский не стал анализировать найденные факты, так как вообще-то пришёл сюда за другим.

– Простите, а что вы ищете?

Бингер понемногу приходил в себя и теперь наблюдал за детективом чуть ли не с улыбкой.

– Скрипку! – коротко ответил Полонский. И, видя неподдельное изумление учёного, пояснил:

– Моя фамилия Полонский, я живу у вас за стенкой. Вы мне спать не даёте своей, с позволения сказать, музыкой. А у меня завтра дел полно.

На лице Бингера расцвела улыбка облегчения.

– Вот оно что! А я уж испугался, что…

Тут он осёкся и покраснел, судорожно подыскивая слова. Полонский решил было великодушно сделать вид, что не замечает промаха учёного, но быстрый вороватый взгляд, который тот метнул на странный чемодан, показался ему слишком красноречивым. Детектив повернулся было уточнить, чего именно испугался злополучный физик, но тут в дверь каюты негромко постучали.

Бингер направился к двери, явно полагая, что это ещё один из потревоженных соседей, и совершенно забыв, что кроме Полонского у него таковых не имеется. Зато об этом помнил сам Полонский и на всякий случай отступил так, чтобы стоящий за дверью незнакомец не сразу заметил его.

В следующее мгновение утративший бдительность учёный лежал на полу своей каюты, напоминая перевёрнутое насекомое, а в поле зрения детектива, оказавшегося аккурат за спиной нежданного посетителя, возник чешуйчатый, переливавшийся зелёным в свете корабельных ламп, – одним словом, совершенно не гуманоидный затылок.