- Садитесь, - сказал Мейсон.

Шастер кивнул своим клиентам, указывая на стулья. Сам он опустился в большое потертое кожаное кресло и почти утонул в нем. Он скрестил ноги, ослабил галстук, поправил манжеты и повторил:

- Для нас это дело принципа. Мы будем бороться до последнего. Дело ведь серьезное.

- Что - серьезное дело? - спросил Мейсон.

- Ваше заявление, будто это условие завещания.

- А что же - дело принципа? - поинтересовался Мейсон.

- Кот, конечно, - удивился Шастер. - Не нужен он нам. Более того нам совершенно не нужно, чтобы какой-то привратник нами распоряжался. Не в свои дела он суется. Вы же понимаете, что, если прислуга не выполняет своих прямых обязанностей, недолго ее и уволить.

- А не приходило ли вам в голову, - Мейсон перевел взгляд с Шастера на внуков, - что вы делаете из мухи слона? Почему вы не позволяете бедняге Эштону держать кота? Кот не вечен, да и Эштон тоже. Ни к чему тратить кучу денег на адвокатов ради такого пустяка.

- Не спешите, Мейсон, не спешите, - перебил Шастер, скользя по гладкой коже сиденья, пока не оказался на краешке кресла. - Драка будет серьезная, драка будет тяжкая. Я своих клиентов предупредил. Вы человек предусмотрительный. Вы человек хитрый. Я бы даже сказал - изворотливый. Надеюсь, вы ничего не имеете против такого выражения, многие из нас приняли бы его как комплимент, я сам принял бы. Мои клиенты много раз говорили: "Ну и изворотлив этот Шастер!" Разве я обижаюсь? Нет. Я принимаю это как комплимент.

Делла Стрит удивленно посмотрела на Мейсона - его лицо внезапно стало твердым как гранит. Шастер поспешно продолжил:

- Я предупреждал клиентов, что Уинифред попытается оспорить завещание. Я знал, что она воспользуется любыми средствами, но не могла же она объявить деда сумасшедшим, и вопрос о незаконном вмешательстве стоять не мог. Должна же она была сделать хоть что-то, что в ее силах, вот она и подсунула Эштона с его котом.