- Слушайте, мистер Шастер, - в голосе Мейсона звучал гнев, прекратите нести вздор! Все, что я хочу - это чтобы привратнику оставили его кота. Ни к чему вашим клиентам тратить деньги на тяжбы. Если мы начнем процесс, он может обойтись дороже, чем испачканные котом комплекты постельного белья за десять лет.

Шастер энергично тряхнул головой:

- Вот о том-то я им и говорил, господин адвокат. Худой мир лучше доброй ссоры. Хотите мириться - пожалуйста.

- На каких условиях? - спросил Мейсон.

Шастер ответил с быстротой, выдающей предварительную подготовку:

- Уинифред подписывает согласие не оспаривать завещание. Эштон подписывает бумагу о том, что признает подлинность завещания, что оно было составлено человеком в здравом уме и твердой памяти. Тогда пусть Эштон держит кошку.

- Насчет Уинифред мне ничего неизвестно, - с раздражением сказал Мейсон. - Я ее не встречал и не говорил с ней. Я не могу просить ее подписать что бы то ни было.

Шастер с торжеством посмотрел на своих клиентов:

- Говорил я вам, что он умник! Говорил, что будет драка!

- Уинифред тут ни при чем, - сказал Мейсон. - Давайте спустимся на землю. Я заинтересован только в этом чертовом коте.

Минутное молчание было прервано хихиканьем Шастера. Сэм Лекстер, наблюдая за растущей яростью Мейсона, вступил в разговор:

- Вы, конечно, не станете отрицать, что угрожали мне лишением наследства. Я понимаю, это исходит не от Эштона. Мы ждем, что Уинифред опротестует завещание.

- Я только хочу, - сказал Мейсон, - чтобы кота оставили в покое!

- И вы заставите Уинифред подписать отказ от наследства? - спросил Шастер.

- Черт побери, не будьте дураком! - Мейсон посмотрел в лицо Шастеру. - Я не представляю интересы Уинифред. Я не знаю ее.