— Для тебя Ёджи-сан, — возмутился адвокат, но смотритель уже вышел за дверь, весело насвистывая какую-то песенку.

— Одзё, неужели обязательно позволять этому человеку оставаться в доме? — с тоской спросил Югата, проводив смотрителя взглядом. Я сделала вид, что не услышала вопроса. — Асаяке-сама!

— Но ведь ему некуда идти, — изучая узор на столе, смущенно сказала я. Слабая попытка оправдаться была встречена таким насмешливым взором, что мне стало стыдно. Пришлось говорить начистоту. — Он ведь помогает нам убираться, хорошо знает дом и окрестности, людей в округе. И все, что требуется от нас — обеспечить его местом проживания. Это ведь совсем не трудно.

— Вы правы, не трудно, — Югата откинулся на спинку стула, позволяя себе невеселую улыбку. — Почему-то я так и думал. Все дело в холодном расчете, — устало заметил он. — Знаете, Асаяке-сама, Ваши родные могут гордиться. Вы истинная дочь семьи Хасу.

Но почему-то вместо осуждения в его голосе мне почудились нотки облегчения. Или, просто показалось?

***

Чуть заметно колыхались пушистые ветви деревьев, успевшие покрыться крупными листочками — весна в этом году наступила рано. Кое-где даже проглядывали наполовину распустившиеся бледно-лиловые цветы, добавляя своеобразную изюминку в сочную молодую зелень. Мостовая, вчера утром сухая и пыльная, после дождливой ночи блестела вымытыми камнями, а в воздухе парил приятный запах свежести.

Все-таки Розаводь обладает особенной притягательностью! — мысленно заметила я, проходя мимо стареньких, но ухоженных домов и магазинчиков. Прогулки по таким тихим местам всегда меня вдохновляли.