Крабы мигрируют, что происходит каждый год, хотя не в таких масштабах: проходят через, город, стремясь назад, в болота, где выведется их потомство, и при этом что-то не слишком спешат. Присутствуют мэр и его администрация. Присутствует пресса. Присутствует женщина лет тридцати, которая каким-то образом не вписывается в эту южно-флоридскую сцену. Стиль одежды — нечто среднее между «Банана Репаблик» и «Л.Л.Бин».

— Ну? Так что вы об этом думаете, мистер Роу? — спрашивает мэр.

— А что здесь можно поделать? Нельзя трогать их нерестилища. Они считаются заповедником.

— А кто их природные враги? — добросовестно спрашивает Рик.

— По-моему, таковых просто нет. Во всяком случае, достаточно грозных.

— Этого быть не может, — качает головой Рик. — Каждое животное такого размера имеет, или имело, или будет иметь, если появится в другом регионе, природных врагов. Это аксиома, сэр, хорошо известная науке.

Мэр, члены его администрации, представители прессы и остальные собравшиеся переглядываются и пожимают плечами. Никто не смотрит на женщину в туфлях на низком каблуке, которые, как правило, носят защитники природы.

— 'ноты, — наконец выговаривает кто-то. Рик цепенеет.

— Что?

— Еноты, мистер Роу, — поясняет мэр.

— Да, — поддакивает кто-то. — Я сам видел как 'ноты их ели. Да они все едят: крабов, лягушек, даже черепах, если смогут разбить панцирь.

— Вот оно, ваше решение, мэр, — объявляет Рик.

Все снова переглядываются. Они готовы верить. Они нуждаются в ободрении.

— Сколько может стоить енот? — спрашивает Рик.

— Черт, — выпаливает кто-то, — возможно, вы сумеете уговорить семинолов, что живут в Пахоки, отправиться на охоту. Они уж точно сумеют притащить две-три сотни, по пяти баксов за голову. На это уйдет недели две, но это неважно: все равно им делать нечего.