Святослав усмехнулся. Новость Калокира не была для него неожиданностью.

— Молодец, братко, — сказал он патрикию. — Теперь мы точно знаем, что наши послухи не ошиблись, — произнес с упором на «наши». Дипломат. Не хочет, чтобы Калокир затаил обиду на воеводу Серегея. Только Калокир — политик похитрее Святослава. Наверняка понял, что новость добыл именно воевода.

— Сорок восемь гривен? — усомнился патрикий. — Ты уверен, воевода? Чтобы за такую малость пацинаки рискнули на нас напасть? Сомнительно.

— Они и бесплатно нападут, — проворчал Икмор. — Если выгодный случай представится. Зря мы с ними союзничаем. У меня младшая жена — дочь печенежского большого хана, а всё равно я им не верю.

— Я им тоже не верю, — сказал Святослав. — Но они могут быть полезны. А кусок, который им Петр кинул, нам только на пользу. Как верно заметил Калокир, сорока восьми гривен слишком мало, чтобы наполнить их волчьи желудки. Это золото их только раздразнило. Но ты, Икмор, тоже верно говоришь. Коли выгодно будет, копченые все договоры забудут и на спину нам прыгнут. Да только невыгодно им сейчас с нами ратиться. Там, — князь махнул рукой в сторону Дуная, — булгарское царство. Там добыча побогаче.

— Так ли уж богаче? — заметил Тотош. — Обеднела Булгария. Нам бы самим хватило...

— Не стоит шкуру неубитого медведя делить, — неодобрительно произнес Свенельд.

Тотош не понял.

— Поговорка такая, — пояснил отцовы слова Мстиша. — Дурная примета: прежде сечи о добыче говорить. Сперва надобно булгарское войско разбить.

— Разобьем, — беспечно бросил Тотош. — Мои молодцы хоть сегодня через Дунай переплывут...

— ... И булгарские катафракты их тут же обратно в реку скинут, — насмешливо произнес Лют.

У них с Тотошем был давний спор: кому первому высаживаться.

Впрочем, спорить они могли сколько угодно, решать все равно будет Святослав. А Святослав уже все решил...