Внезапно она заснула и ничего не видела до самого утреннего гонга. Днем она поздравила себя с тем, что ей удалось найти причину кошмаров, и запретила себе видеть их в дальнейшем. Перед отходом ко сну она чувствовала некоторое напряжение, но уговорила себя расслабиться. Если ей что-то и снилось, она ничего не запомнила, и никто не жаловался на шум в ее каюте. Только еще раз до того, как они прибыли в сектор ГШ, она видела кошмарный сон, и понять его оказалось очень просто. Ей приснилось, что она попадает на военный трибунал, и только когда берет слово председательствующий офицер, обнаруживает, что абсолютно нага. Она пробует убежать, но не может сдвинуться с места. Все смотрят на нее, смеются, а потом уходят, оставляя ее в одиночестве.

Она почти почувствовала облегчение оттого, что может видеть нормальные кошмары.

В секторе Главного штаба им всем уже приготовили новые мундиры. Специальный конвой доставил их прямо в карантин на борту. Всем своим видом конвойные показывали, что это, конечно, было ниже их достоинства. Новая форма была жесткой и стесняла движения, словно тело изменилось, а мерки не передали все эти изменения. Даже находясь в карантине, она ежедневно занималась в спортивном зале, поэтому вряд ли дело было в дряблости. Изменения скорее были психологическими, чем физическими. Пели и Лайэм эффектно застонали, увидев счета от своих портных. Эсмей ничего не сказала. Потом только она догадалась, что, видимо, они считают, что никаких других источников дохода, кроме жалованья, у нее нет.

Наконец всех молодых офицеров вызвали к адмиралу. Эсмей надела новую форму, все остальные тоже. Их провожал вооруженный эскорт - один солдат спереди, другой сзади. Эсмей старалась дышать как обычно, но не могла не волноваться. Что-нибудь еще случилось? Что же?