- Конечно же, они прослушивают, - сказал Пели. Эсмей стояла у входа в кают-компанию; четверо младших офицеров внимательно слушали Пели. Он поднял глаза и взглядом включил ее в разговор. - Мы должны учитывать, что они следят за всем, что мы говорим и делаем.
- Как всегда, - ответила Эсмей, - даже в обычных ситуациях.
Хотя и ею овладевало сковывающее чувство страха, стоило только представить, что судебная комиссия, прибывшая на "Деспайт", обнаружит, что она говорит во сне. Она в этом не уверена, но что если да и что если она говорила, когда ей снились эти ужасные кошмары...
- Да, но сейчас они особенно внимательны, - уточнил Пели.
- Ну и что, мы ничего плохого не делаем. - Это сказал Арфан, простой энсин. - Мы никого не предавали, мятеж не возглавляли. И я не понимаю, что они могут нам сделать.
- Тебе ничего, конечно, - ответил Пели, и в его голосе прозвучало презрение. - Энсинам это не грозит. Хотя ты лично можешь умереть от страха, когда предстанешь перед судом.
- Почему я должен предстать перед судом?
Арфан, как и Эсмей, попал в Академию не из Флотской династии, но в отличие от Эсмей он происходил из влиятельной семьи, у его родственников имелись друзья среди членов Совета, и поэтому он был уверен, что ему помогут выпутаться из сложной ситуации.
- Правила, - жестко ответил Пели. - Ты был офицером на борту корабля, когда произошел мятеж, и ты предстанешь перед судом. - (Эсмей не имела ничего против жесткой прямоты Пели, пока она была направлена на кого-либо другого, но она прекрасно знала, что вскоре он так же точно наброситься и на нее.) - Но не волнуйся, - продолжал Пели, - тебе это вряд ли придется долго заниматься тяжелым физическим трудом. Нам же с Эсмей совсем наоборот... - Он взглянул на нее и улыбнулся скованной невеселой улыбкой. - Мы с ней старшие из оставшихся в живых офицеров. Будет много вопросов. Если они захотят устроить показательный процесс, то отыграются именно на нас. Джигов никто не жалеет.