Штайнер ничего ему тогда не ответил.

В пятьдесят шестом году мой дед был освобождён и полностью реабилитирован. Ему восстановили звание и награды, и даже разрешили вернуться в Ленинград. Хауптман Феликс Штайнер, с которым они провели ещё много занимательных бесед, вернулся на родину гораздо раньше и с тех пор никак не давал о себе знать - трудно это было сделать из-за "железного занавеса", разделившего Европу. А может, и не хотел он этого, не усматривая в гексаграмме своей жизни необходимости новой встречи с "великим человеком".

Восстановиться на кафедре Политехнического института в качестве студента-аэродинамика мой дед не сумел. С одной стороны, давало себя знать прошлое поражение в правах, с другой - староват он был для того, чтобы сидеть за партой. Отец его, и мой прадед, к тому времени уже умер, но кое-кто из новой профессуры был ему обязан, и по их рекомендации моего деда приняли на кафедру аэродинамики в качестве механика. А там он женился, появились дети, и жизнь пошла по накатанной колее.

Hа двадцатипятилетие Великой Победы безымянный журналист "Огонька", просматривавший старые подшивки газет военно-патриотической направленности в поисках интересного материала, который можно было бы представить читателям в связи со знаменательной датой, наткнулся в декабрьском номере "Красной Звезды" за сорок первый год на странную фотографию: офицер Люфтваффе при полных регалиях, но без погон, собственноручно передаёт советскому лётчику пистолет "вальтер". Журналиста заинтриговал этот эпизод военной истории, и он решил сделать статью о подвиге лейтенанта Громова. И началось! Моего деда вытащили из забвения, спокойный ритм его жизни был нарушен, у него брали интервью, его показывали по телевидению. Слава моего деда в какойто момент достигла такого размаха, что на него обратил внимание сам Леонид Ильич.

- Кто это? - спросил Леонид Ильич в своей неподражаемой манере.