- Я тоже не помню!

- Вот гадство… а что помните?

Монах задумался.

- Тан Хон-Гиль-Кон собирал в поход, - затянул он, - эскадрон малаширских гусар. Тан Хон-Гиль-Кон был бабник и мот, казну полковую…

Кортик был направлен умелой рукой и запросто мог бы вонзиться в намеченную цель - спину тана Расконы чуть пониже левой лопатки. Мог бы - если б не сгорел в заботливо выставленной братом Агероко «огненной кольчуге» второго уровня.

- Бей! Бей их!

- А-а-а-а!

Последний вопль издавали четверо бандитов, в которых били срывающиеся с рук монаха трескучие рыжие молнии - там, где эти молнии касались одежды или плоти, вспыхивало пламя.

Еще один разбойник упал навзничь, получив пулю прямо в лицо. Оставшиеся пятеро…

- Вы же сказали, что их восемь!

- Я сказал «не меньше восьми»!

- А-а, каналья!

Возглас монаха предназначался ловкому разбойнику, сумевшему не просто уклониться от брошенного Агероко заклятья, но и ударом каблука вышибить из дороги добрых полпуда песка, большая часть которого угодила прямиком в глаза монаха.

Правда, мигом позже не успевший вскочить разбойник оказался пришпилен к дороге шпагой Диего, но четверо его друзей…

Точнее, трое, мысленно поправился маленький тан, глядя, как четвертый бандит - каррасец, судя по длинным усам и вышитой безрукавке, - роняет шпагу и пытается ухватить захлестнувший его шею кнут.

Еще один нападавший молча повалился вперед, явив при этом взору маленького тана - и своих оставшихся пока еще в живых собратьев - жуткого вида рубленую рану поперек спины.

Раскона не смог удержаться от восхищенного присвистывания - он-то хорошо представлял, сколь непросто нанести подобный удар тонким тарлинским клинком, а именно тарлинская шпага сверкнула в руке их нежданного союзника.

Вернее - союзницы. Ибо немногие женщины рискнут облачиться в мужской наряд - но вряд ли по эту сторону океана сыщется мужчина с пеллой ^[3].