Такое объяснение показалось мне убедительным, и я отметил, что у Внука Архимеда выработался вполне научный стиль. Время идет, и внуки превращаются в дедушек…
Но дать книжке название «БИФЫ» я все же не решился. Я вспомнил о розовой чайке, летящей к полюсу, о молодых кайманах, уплывающих на гиацинтовых островах, и подумал, что им не захочется никуда ни плыть, ни лететь, если книжка будет называться так сухо и невыразительно: «БИФЫ».
Поэтому я назвал книжку «Гиацинтовые острова», — пусть уж на меня не обижается Внук Архимеда и пусть не обижаются внуки других ученых, а также сами ученые. Но где только было возможно, я старался придерживаться и научной аргументации, и научного стиля и не жертвовать научными истинами ради всем известных простых человеческих истин.
В ЭТОМ ОГРОМНОМ МИРЕ
В ЭТОМ ОГРОМНОМ МИРЕ
(Трактат)
Если пустить земной камешек по вселенной, то он испытает немало радостей и разочарований. Вдруг на какой-нибудь далекой планете или звезде выяснится, что вес его составляет несколько тонн (не несколько граммов, как было у него на Земле, а несколько тонн, — вот где по-настоящему его оценили!). Но зато на другой планете или звезде камешек будет весить несколько миллиграммов. Где же истина?
Камешку может показаться, что истина там, где вес его измеряется тоннами, и он будет возмущаться порядками тех планет, на которых у него отобрали последние граммы. Но где истина, он все равно не поймет, потому что будет измерять ее только собственным весом.
И не станет камешек гигантом в мире звезд, он не станет даже карликом в мире звезд, поскольку у звезд хватает своих и гигантов, и карликов.