Остается только проследовать с ним до ближайшего начальника, который в спокойной обстановке сможет во всем разобраться. Решив не сопротивляться, поручик безропотно позволил себя обыскать. Ему связали руки и повели с горы вниз. Когда проходили мимо того места, откуда слетел турок, высокий приказал второму штатскому спуститься вниз и охранять тело до его возвращения. Тот повиновался, но бросил на прощание красноречивый взгляд. В нем читалось откровенное желание агента контрразведки отправить задержанного вслед за «соскочившим с повозки» шпионом.

Оставшись втроем, они быстро зашагали по дорожке, которая вывела их на пустынную улицу. Здесь контрразведчиков дожидался черный открытый автомобиль. Шофер удивленно поднял брови, словно ожидал вместо Петра увидеть под конвоем другого человека, но промолчал. Повинуясь безмолвному кивку высокого, он завел мотор и тронул машину с места. Недолго попетляв по узким улочкам, автомобиль выехал на Малахов проспект. Они промчались на большой скорости мимо знаменитого кургана и подкатили к глухим железным воротам военной тюрьмы.

В канцелярии, которую Петр окрестил про себя «приемным покоем», контрразведчики, явно торопясь, сдали его на руки пожилому добродушному подпоручику. Заполняя реестр, тюремный офицер искренне радовался каждому ответу Шувалова. Своими манерами он скорее напоминал владельца гостиницы, куда нежданно-негаданно заехал приличный постоялец. А когда Петр попросил поскорее доложить о нем начальнику контрразведки, подпоручик даже побожился, что немедленно исполнит просьбу «такого приятного молодого человека».

– Определю вас в двадцать девятую. Знаменитая, можно сказать, камера. Сам лейтенант Шмидт в ней сидел, пока шел суд. Когда в городе советы заправляли, начальник тюрьмы умудрился получить у них ассигнования на ремонт. Уверил «товарищей», что средства нужны для приведения в порядок мемориального места, где томился славный герой, отдавший жизнь за революцию. А под это дело ему удалось еще и свой домик поправить.