«Хокуто» пришел на место встречи в тридцати километрах к северо-востоку от острова Тори.

Закатное солнце с бешеной яростью, словно желая вскипятить море, изливало свои последние лучи на водную гладь тридцатой северной широты. Царил полный штиль. Будто подернутая маслом вода лишь изредка едва вздрагивала под слабым юго-восточным ветерком.

«Вадацуми» вместе с палубной подставкой спустили на воду, подтянули канатами к «Дайто-мару», третьему судну метеослужбы, и подняли на его корму. Танкера фирмы КК еще не было, очевидно, «Хокуто» где-то его обогнал. Говорили, что он прибудет только ночью.

Когда над тихой водой разлились сумерки и в небе засияли неправдоподобно яркие южные звезды, погрузка закончилась. «Хокуто» тут же дал прощальный гудок, взял курс на юго-запад и на полной скорости пошел к острову Тори – эвакуировать служащих метеостанции.

– Что же все-таки происходит на Тори? – послышался голос профессора Тадокоро. В полумраке палубы собеседников его не было видно.

– Положение не совсем ясно… Повышение температуры почвы, дымовое извержение. Короче говоря, все то, что называют характерными признаками вулканического извержения, – ответил немолодой мужской голос. – Говорят, ты наблюдал извержение на Байонэз? Веселые, в общем, дела…

– А что это за землетрясение к востоку от Бонинского желоба?

– Да так, пока ничего существенного. Даже, кажется, никакого влияния на Хонсю не оказало.

Открылась дверь. На палубу упал свет. Фигуры Тадокоро и Юкинаги резко обрисовались в дверном проеме. Их встретили возгласы и веселые приветствия.

Поручив «Вадацуми» заботам Юуки, Онодэра спустился с кормы вниз. Тысячевосьмисоттонный «Дайто-мару», рассчитанный на длительные метеорологические наблюдения, внутри почти не отличался от пассажирского судна: те же просторные, комфортабельные помещения, та же сияющая чистота. Когда Онодэра шел по коридору, из дверей офицерского салона его окликнул Юкинага: