- А я все-таки продолжаю считать, что самую большую глупость на свете сделал я, - сказал Харрис. - Мы расширяли канал. Я вернулся на работу после трехдневного загула и у меня жутко болела голова. Сел на свой бульдозер и начал равнять площадку по краю обрыва. Обрыв был футов двадцать в высоту. Внизу росло огромное пекановое дерево и одна из толстых веток шла параллельно обрыву. Не знаю почему мне стукнуло в голову, что я должен ее сломать. Я завел одну гусеницу на ветку, вторую на край обрыва и поехал себе. Был где-то на середине ветки, когда сообразил, что она может-таки сломаться. И тут она сломалась. Пекан есть пекан, если он ломается, так напрочь. И полетели мы вниз, в воду, на глубину в тридцать футов - я и моя кошечка. Но как-то я из-под нее выбрался. Когда она перестала пускать пузыри, я подплыл ближе, чтоб посмотреть, что с ней. Я все еще плескался там, когда примчался суперинтердант. Он, конечно, хотел знать, что случилось, а я ему кричу: "Ты посмотри, как вода колышется, похоже, что моя киска там все еще работает!". - Харрис покачал головой. Да, он сказал мне пару очень неприятных слов.
- И как же ты после этого устраивался на работу? - спросил Келли.
- А он меня не выгнал, - грустно ответил Харрис. - Он сказал, что не может увольнять такого идиота. Сказал, что хочет иметь меня рядом, на случай, если сам сделает какую-нибудь глупость.
- Спасибо, ребята, - поблагодарил Том. - Это прекрасный способ объяснить, что никто не застрахован от ошибок, - он встал, повернул руку к свету, осмотрел повязку. - Вы можете думать, что хотите, но я не могу вспомнить, чтобы сегодня вечером на плато кто-нибудь сделал глупость. И кончим об этом. Должен ли я говорить, что версия Денниса - чушь собачья?