Они узнали, что Том ранен только через полтора часа. До того все были слишком заняты — сооружали носилки для пуэрториканца, строили ему укрытие — ящик от самосвала с армейской непромокаемой палаткой в качестве крыши. Потом искали аптечку и медицинский справочник и оказали всю медицинскую помощь, какую могли — перевязка, шина, наркоз. Том был весь в синяках, а его правая рука выглядела как хорошо прожаренный бифштекс — там, где он зацепился за выхлопную трубу. Они привели его в порядок — старина Пиблз обращался с бинтами и сульфопорошком не хуже настоящей медсестры. И только потом они начали говорить.

— Я однажды видел человека, который упал с катка, — сказал Деннис, когда они уже сидели за столом вокруг кофейника и жевали армейские рационы. — Он сидел себе и смотрел по сторонам. Ну, сидел на поручне своей кошки. А кошечка наткнулась на камень и взбрыкнула. Его выбросило прямо перед ней. Когда его нашли, он был десять футов в длину. — Деннис втянул немного кофе, чтобы разбавить тот кусок, сквозь который он говорил, и шумно чавкнул. — Нужно быть идиотом, чтобы сидеть половиной задницы даже на катке. Не могу понять, почему этот пуэрторикашка вел себя так на бульдозере.

— А это было не так, — сказал Том.

Келли потер свой острый подбородок.

— То есть он сидел в кресле и его вышвырнуло?

— Именно.

Через несколько минут недоверчивого молчания Деннис спросил:

— Что ж он тогда делал? Работал за шестьдесят километров в час?

Том оглядел круг лиц, освещенных ярким искусственным светом большого фонаря и подумал, какова была бы их реакция, если бы он просто рассказал все, как было. Ему ведь нужно было что-то сказать, а правда выглядела совершенно неправдоподобно.

— Он работал, — наконец сказал Том, — выворачивал камни из стены в старых развалинах там наверху. Какой-то камень вылетел и попал по машине, ну, и наверное, покалечил предохранительный клапан. Машина встала на дыбы как сумасшедшая лошадь. А потом поехала.