— Ну да, — сказал Эл.

— Конечно, мы можем, — сказал Деннис. — Но какого черта они посадили нам на голову этого типа? Чаб? Чем плох ты сам? Разве ты знаешь все эти чертежные штучки — нивелировку и осушение — хуже Тома? Разве он может так разметить склон холма, как ты?

— Конечно, ты прав. Но какая разница, кто есть кто, пока работа идет? И в любом случае, я не желаю быть начальством. Подумайте, на кого повалятся шишки, если что-нибудь пойдет не так?

Деннис шагнул назад, снял руку с плеча Чаба и пихнул Эла локтем под ребра.

— Ты слышал, а, Эл. Мы имеем дело с хитрым парнем. Этого наш дядя Том точно не предусмотрел. Чаб, ты можешь быть уверен, что мы с Элом поступим именно так.

— Как так? — спросил искренне изумленный Чаб.

— Ну как ты сказал. Если работа не ладится, начальник получает нахлобучку. Поэтому, когда начальник начинает хамить, работа сразу перестает ладиться.

— Угу, — с простодушной убежденностью подтвердил Эл.

Чаб переварил про себя эти неожиданные логические выводы, понял, что почва разговора ускользает из-под его ног и пришел в ярость.

— Я ничего такого вам не говорил! Эта работа должна быть сделана, несмотря ни на что! Не будет никаких надувательств, никакого саботажа, ни в мою пользу, ни в чью-нибудь еще, если я смогу этому помешать!

— Это же только слова, — заюлил Деннис. — Мы просто хотим показать этому парню, что мы думаем о таких выскочках, как он.

— Ты слишком много болтаешь, — сказал Чаб и ушел, пытаясь сберечь остатки связного мышления. После каждого разговора с Деннисом у него оставалось неприятное ощущение… ну, как будто ему в карман сунули членский билет клуба, в котором он и состоять категорически не желает, и отмежеваться с чистой совестью не может.