Ривера проложил дорогу к обрыву, развернул Семерку, выжал педаль сцепления и включил нейтраль. Том заливал дорожку катком-«сковородкой». Как раз, когда он подъехал, Ривера стоял за машиной и чуткими ладонями ощупывал кожух двигателя, проверяя нет ли перегрева. Том свернул и поставил рядом свою «сковородку».

— Ке гас? Малыш? Что-то не в порядке?

Ривера покачал головой и улыбнулся.

— Нет, ничего. Она само совершенство эта «де сьете». Она…

— Эта что? Дейзи Этта?

— «Де сьете». По-испански. Д-7. Семерка. Это что-нибудь значит по-английски?

— Я тебя не понял, — улыбнулся Том. — Но Дейзи Этта это имя девушки по-английски. Неплохо.

Он тоже выжал сцепление, перешел на нейтраль и соскочил с машины. Ривера подошел к нему. Они влезли в кабину Семерки и Том сел за контрольную панель.

Ривера сказал:

— Дейзи Этта, — и улыбнулся так широко, что где-то в глубине рта, за задними зубами послышался мягкий, щелкающий звук. Он протянул руку, зацепил мизинцем один из больших ходовых рычагов и потянул. Том рассмеялся.

— Да, здесь у тебя нечто, — сказал он. — Самая легкая в управлении из всех, что когда-либо строили. Гидравлическая система управления, тормоза, которые поставят машину, как вкопанную, если на них плюнуть. Рычаг переднего и заднего хода, так что не нужно терять скорость. Она отличается от старых моделей. Девять-десять лет назад у них не было подъемных пружин, и нужно было навалиться всем телом, чтобы поставить ведущий рычаг на место. Резать склон холма таким бульдозером — это была та еще работа, тогда. Ты попробуй как-нибудь работать одной рукой, а другой придерживать ее высыпающиеся потроха. И так — десять часов в день. И что ты с этого имеешь? Восемьдесят центов в час и… — Том вытащил изо рта сигарету и прижал горящий конец к загрубевшей коже ладони. — Это.